Я росла внутри абазинской, черкесской и русской культур. Все мои родственники — из аула Псыж Карачаево-Черкесской республики, но социализировалась
я в Москве, благодаря чему утратила способность говорить на абазинском
и черкесском языках. Однажды мой отец, владеющий этими языками
с детства, посмотрел видео из моего проекта «Уроки абазинского». Он сказал,
что я способна выговаривать правильно, но в речи слышны неточности, что язык звучит у меня немного иначе — не так, как у тех, кто вырос внутри него. В этот момент он заметил во мне определенное несовпадение, разрыв —
как будто между языком
и моим опытом есть дистанция.

И он несомненно прав,
он указал мне на это состояние «ни здесь, ни там», которое я активно исследовала в своих последних работах. Именно поэтому я решила обратиться к собственному пограничному состоянию между несколькими культурами. Это состояние гибридной национально-культурной идентичности часто становится следствием миграции. А попытка разделить людей
по национальному признаку, найти «чистоту» — беспощадно упрощает сложный человеческий опыт.

Я фокусируюсь на ситуациях, в которых попытка «примерить» национальную идентичность не приводит
к принадлежности, а лишь подчёркивает разрыв.

В итоге формируется основной образ проекта — дом, который складывается из кусочков как и моя национально-культурная идентичность.
В Москве меня маркируют как «не свою»,
а на родине я уже тоже
не полностью принадлежу среде. Это состояние отсутствия целостного дома сопровождает меня всю жизнь и особенно обостряется
в моменты, когда я пытаюсь приблизиться
к тому, что было утрачено
в процессе миграции.